Nieужели ты сейчас серьезно это говоришь? голос в трубке застрял гдето между возмущением и ультразвуком. Jagodo, ты меня слышишь? Мне никуда деваться, а у тебя же выходной!
Ewa отодвинула телефон от уха, нахмурилась и снова прикрепила трубку к уху, тяжело выдохнув. Пятничный вечер, о котором она мечтала всю эту бесконечно изматывающую рабочую неделю, начинал расползаться по краям. За окном октябрьский дождь барабанил по подоконнику, а на плитке тихо бурлило борщ, который она варила скорее из привычки, чем из желания стоять у конфорки.
Jagodo, я тебя прекрасно слышу, ответила Ewa спокойно, но твердо, помешивая суп половником. И я уже говорила: нет. У меня на завтра планы. Записалась к врачу, а потом хочу просто отоспаться. Это мой единственный выходной за две недели, и я имею право провести его в тишине.
К врачу ты записалась! фыркнула золовка. Знаю я твоих врачей. Снова на массаж или ногти пойдёшь. А я, кстати, не на прогулку прошусь. Мне надо в УПО оформить документы, там очереди километровые. Куда я с близнецами приду? Они всё разнесут!
Именно, Jagodo. Они всё разнесут. А если они разнесут государственное учреждение, то представь, что будет с моей квартирой, в которой мы только месяц назад закончили ремонт, Ewa выключила конфорку и устало опустилась на табурет. Паша в прошлый раз маркером новые обои в прихожей испортил. Ты сказала: «Ну, это же ребёнок, отмоется». Не отмыло. Мы переплели целую полосу обоев.
Ой, ещё раз ругай меня за эти обои! завизжала Jagoda. Я же извинилась! И вообще, Szymon обещал, что вы поможете. Он мой брат, в конце концов!
Ewa закрыла глаза. Конечно, Szymon. Добрый, безотказный Szymon, который никогда не мог сказать твёрдое «нет» своей младшей сестрёнке. Jagoda этим умело пользовалась, играя на чувстве вины и родственных уз, как на расстроенном пианино.
Szymon обещал договорись с ним, отрезала Ewa. Только учти, что завтра его тоже не будет дома до вечера, он уезжает в автосервис, у него там проблемы с коробкой передач. Так что, если ты привезёшь детей, они будут сидеть под дверью.
Ты ты просто эгоистка! выпалила Jagoda и повесила трубку.
Ewa положила телефон на стол и потерла виски. Тишина на кухне казалась хрупкой, ненадёжной. Она знала, что этот разговор лишь начало бури.
Через полчаса в двери повернулся ключ. Szymon вошёл, отряхивая дождь, улыбчивый и румяный от мороза.
Mm, борщ пахнет! он чмокнул жену в щёку. Ewo, почему ты такая кислая? Что на работе?
Ewa молча надела ему тарелку супа, поставила сметану и нарезала хлеб. Только когда муж сел и с аппетитом принялся за еду, она заговорила.
Твоя сестра звонила.
Ложка замерла на полпути к рту Szymona. Он виновато улыбнулся, сразу поняв, о чём речь.
Ah, Jagoda Да, она сказала, что завтра ей надо кудато сбежать. Ewo, может, посидишь? Там делов пару часов. Мальчишки подросли, уже не такие шаловливые. Включишь им мультики, дашь планшет и тишина.
Szymon, Ewa села напротив него, скрестив руки на груди. «Пару часов» у Jagody всегда превращаются в целый день. В прошлый раз она уехала «на минутку» в магазин, а вернулась через шесть часов с запахом коктейлей и новой прической. А я тем временем отмывала кота от пластилина и спасала твою коллекцию винилов, которыми близнецы решили играть в фрисби.
Ну, тогда она переборщила, согласен, поморщился Szymon. Но сейчас правда нужно. Она же одна с ними, тяжело ей. Мама звонила, просила помочь. У мамы давление, она не может их взять.
А у меня не давление? У меня нервный тик уже почти начинается, Ewa начала кипеть. Я работаю главным księgowym, у нас отчётный период закрывается. Я прихожу домой и падаю. Завтра мой день. Хочу лежать в ванной, читать книгу и ни с кем не разговаривать. Я не нанимала няню. У Jagody есть муж, пусть и бывший, есть алименты, есть возможность нанять няню на час. Почему мы должны быть круглосуточным спасательным кругом?
Szymon отложил ложку. Аппетит исчез.
Ewo, это же семья. Как ты не понимаешь? Сегодня поможем, завтра нам помогут.
Нам? Ewa горько усмехнулась. Напомни, когда нам помогали в последний раз? Когда переезжали и просили Jagodę хотя бы кошку у себя держать день, она сказала, что у неё аллергия. Хотя аллергии нет, просто не хотела шерсти на диване. Когда я болела гриппом и просила твою маму купить лекарства, она сказала, что боится заразиться. Игра в одни ворота, Szymon.
Муж промолчал, уткнувшись в тарелку. Он знал, что жена права, но многолетняя привычка быть «хорошим сыном и братом» сидела в нём намертво.
Ладно, буркнул он. Я поговорю с ней. Скажу, что мы не можем.
Ewa кивнула, но не поверила. Остаток вечера прошёл в напряжённом молчании. Szymon чтото писал в телефоне, хмурился, тяжело вздыхал, но тему больше не поднимал.
Утро субботы началось не с пения птиц и не с лучей солнца, а с настойчивого звонка в домофон. Ewa, только что проснувшаяся и сладко потягивавшаяся в постели, взглянула на часы. Девять утра.
Кто бы это мог быть? прошептала она, хотя ответ уже знала.
Szymon, вскочивший с кровати, торопливо натягивал спортивные штаны.
Я не знаю, наверное, ошиблись, неуверенно пробормотал он, избегая взгляда Ewy.
Домофон зазвонил снова, длинно и раздражающе. Потом прозвенел мобильный телефон Szymона.
Tak, Jagodo? он взял трубку, виновато глядя на Ewy. Мы же договаривались Я же писал тебе Jagodo, так нельзя!
Из трубки раздавались крики, которые Ewa могла разобрать даже из другой комнаты.
Ничего не знаю! Я уже у подъезда! У меня запись, я не могу отменить! Забирай своих племянников, не будь тряпкой! Маме сейчас позвоню, если не откроете!
Szymon беспомощно посмотрел на жену.
Ewo Она уже здесь. Что мне делать? Не оставить их на улице?
Внутри у Ewy чтото сломалось. Тонкое терпение, на котором держался их семейный мир, исчезло. Она молча встала, прошла в ванную и закрыла за собой дверь на защёлку. Включила воду на полную мощность, чтобы не слышать, как муж, топая в тапочках, идёт к домофону и нажимает кнопку.
Через пять минут в квартире начался ад. Топот четырёх ножек, крики детей, чтото упало в прихожей, сразу же раздался рев.
Dziadek Szymon, у тебя есть конфеты?
А где кот? Мы хотим кота!
Фу, что это пахнет? Я не буду каши!
Ewa стояла перед зеркалом, нанося крем. Руки дрожали. Она слышала, как Jagoda в прихожей торопливо отдавала указания:
Так, заберёшь их в пять. Еду им положила, но посмотри, может, Ewo блинов напечёт. И не давай им много сладкого, у Bartek диатез. Всё, я бегу, целую!
Дверь хлопнула. Jagoda исчезла, оставив проблемы за порогом.
Ewa вышла из ванной уже одетая: джинсы, свитер, лёгкий макияж, сумка через плечо. В прихожей царил хаос. Близнецы, пятилетки Bartek и Kacper, уже успели вытряхнуть содержимое обувного шкафа и теперь пытались надеть её сапоги на свои ножки. Szymon бегал вокруг, растерянный.
Ewo, ты куда? спросил он, увидев жену.
Я же говорила, спокойно ответила она, перешагивая через разбросанные ботинки. У меня планы. Врач, потом прогулка, потом, может, кино.
Что? глаза Szymона округлились. А я? А они? Мне же в сервис надо, запись на jedenaście! Не могу перенести, очередь на две недели!
Это твои проблемы, дорогой, Ewa взяла с вешалки пальто. И проблемы твоей сестры. Вы договорились, вы разбирайтесь. Я своё слово сказала вчера: «Нет».
Ewo, ты не можеш так поступать! в голосе мужа прозвучала паника. Я не справлюсь с ними один, да ещё и машину чинить надо! Сядь хотя бы до обеда!
Dziadek Szymon, я хочу пить! закричал один из близнецов, дергая его за штанину.
A Kacper меня укусил! завыл второй.
Ewa посмотрела на этот бедлам, на мужа, который выглядел так, будто сейчас у него отскочит часть души, и почувствовала лёгкость. Жалость, которая обычно удерживала её, исчезла.
Ключи от гаража на тумбочке, если решишь ехать, бросила она. Еды в холодильнике нет, я не готовила. Закажи пиццу. Буду поздно.
Она вышла из квартиры и захлопнула дверь, отсекая крики и плач.
На улице дождь прекратился, проблеснуло бледное осеннее солнце. Ewa глубоко вдохнула влажный воздух. Чувствовала себя преступницей, сбежавшей с каторги. Телефон в сумке завибрировал. Звонила теща, Anna Kowalczyk.
Ewa на секунду задумалась, но потом выключила звук. Сегодня никаких звонков.
День прошёл удивительно. Она действительно сходила к manual-tery, который вправил ей ноющую спину. Потом долго сидела в уютном кафе, пила капучино с густой пеной и читала книгу, не отвлекаясь на крики «где мои носки» или «что на ужин». Сходила в кино на лёгкую комедию, смеялась от души.
Домой она возвращалась уже темно, около девяти вечера. Сердце слегка сжималось от тревоги как там они? Не разнесли ли квартиру окончательно?
В квартире было подозрительно тихо. В прихожей всё так же валялась обувь, на столе открытая коробка от пиццы и пустые бутылки изпод газировки. В гостиной, на диване, среди разбросанных подушек и игрушек, спал Szymon. Телевизор работал без звука.
Ewa прошла в спальню. Близнецов не было. Видимо, Jagoda всё же их забрала.
Она переоделась в домашнее, заварила себе чай и села на кухню. Включила телефон. Двадцать пропущенных от тещи. Пять от Jagody. Десять от мужа. И куча гневных сообщений в мессенджере.
Ты бесхарактерная! писала Anna Kowalczyk. Бросила мужа в такой ситуации! У Szymona поднялось давление! Как могла так поступить с родными?
Спасибо за помощь, сестрёнка, язвила Jagoda. Я изза тебя на час раньше вернулась, все планы коту под хвост. Не ожидала такой подлянки.
Ewa удалила сообщения, не отвечая.
На кухню, теряя сонный вид, влез Szymon. Выглядел так, будто разгружал вагоны с углем. Волосы растрёпаны, под глазами круги.
Явилась, буркнул он без злобы, но с обидой. Ты представляешь, что тут было?
Представляю, кивнула Ewa, отпивая чай. Поэтому и ушла. Ты в сервис съездил?
Какой там сервис! махнул он рукой, наливая себе воды. Пришлось отменить. Они мне весь мозг вынесли. Дрались, орали, пролили колу на диван Кстати, пятно надо будет вывести. Я пытался, но только размазал.
Ewa посмотрела сверху на него.
Вот видишь. А теперь представь, что было бы со мной. Только я бы ещё и чувствовала себя использованной.
Мама звонила, Szymon сел напротив, глядя в стол. Ругалась сильно. Говорит, ты нас не уважаешь. Jagoda сказала, что больше не будет в этом доме, пока ты не извинишься.
Я? Извиниться? удивилась Ewa. За что? За то, что не позволила им сесть себе на шею? Szymon, давай начистоту. Jagoda не в УПО ездила. УПО по субботам работает до обеда, а она привезла их в девять и планировала забрать в пять.
Откуда ты знаешь? нахмурился муж.
Потому что я не поленилась зайти в соцсети. Твоя сестра выложила сторис в час дня из торгового центра. Она с подружками шопилась, потом в кафе. «Dziewczyny odpoczywają», подпись видела? Могу показать.
Szymon замер. Лицо начало медленно краснеть.
В смысле шопинг? Она же сказала документы срочно
Ewa достала телефон, открыла сохранённый скриншот и молча протянула его мужу. На фото сияющая Jagoda с бокалом чегото яркого, чокающаяся с двумя подругами. Время публикации: три часа назад.
Szymon долго смотрел на экран. Его глаза заполнялись слезами.
Вот же выдохнул он наконец. А мне пела про тяжёлую судьбу материодиночки и злых чиновников.
Именно, Ewa забрала телефон. Так что изW końcu Ewa, z uśmiechem pełnym zwycięstwa, zamknęła drzwi na klucz i odnalazła w sobie spokój, którego tak długo szukała.
